Архив

«Поэт и воин»: о чем рассказала корреспонденция 1930‑х годов на идише

публикация и перевод с идиша Любови Лавровой 11 августа 2022
Поделиться

12 августа 1952 года — печально известная дата. В этот день в сталинском СССР был уничтожен цвет еврейской интеллигенции: 13 человек, обвиняемых по делу Еврейского антифашистского комитета.

Мы расскажем об Ароне Давидовиче Кушнирове Наст. фамилия Кушнирович (1890, с. Боярка, Киевская губ. — 1949, Москва).
 — советском еврейском поэте, писателе, драматурге и переводчике, которого могла постичь та же участь, если бы не вмешались некие обстоятельства — впрочем, тоже трагические.

В Еврейском музее и центре толерантности в Москве хранится более полусотни писем из его семейного архива. Они были переданы в музейный фонд младшим сыном поэта Марком Ароновичем Кушнировым Марк Аронович Кушниров (1937, Москва) — историк кино, критик, сценарист. Автор книг о Борисе Барнете (1979), Любови Орловой и Григории Александрове (1998), автор комментариев к альбому «Рисунки Сергея Эйзенштейна» (2004).
. Особенность этой корреспонденции в том, что она велась полностью на идише. По формату это письма‑открытки: как правило, они содержат только данные адресата, а данные отправителя не указаны. Важно было не только разобрать почерк и перевести текст с идиша, но и провести историко‑культурный анализ, чтобы идентифицировать автора. Этим задачам была посвящена работа лаборатории, созданной при Исследовательском центре Еврейского музея и центра толерантности в конце 2019 года. Часть переписки была переведена с идиша на русский язык и впервые публикуется.

Весь этот архив насчитывает 61 письмо, датированное 1930–1935 годами. Наибольшее количество писем принадлежит перу самого А. Д. Кушнирова. Из них 15 адресованы его жене Любови Абрамовне Л. А. Кушнирова (1902 — ?) — жена А. Д. Кушнирова.
, по одному письму — Ицику Феферу Исаак Соломонович (Ицик) Фефер (1900, Канев, Украина — 12 августа 1952, Москва) — еврейский советский поэт и общественный деятель, расстрелян по делу ЕАК.
и Иосифу Рабину Иосиф Израилевич Рабин (1900, Гродно — 1987, Москва) — советский еврейский писатель.
. Семь писем написала Л. А. Кушнирова мужу, а еще два письма были отправлены матерью А. Д. Кушнирова (или матерью его жены). Авторы других писем — представители творческой среды, в основном литературных и театральных кругов: И. Фефер, А. Вевюрка Авром Вевюрка (1887, Польша — 1935) — еврейский писатель, поэт, литературный критик.
и его жена Эстер, М. И. Хащеватский Моисей Израилевич Хащеватский (Хащевацкий; 1897, Киевская губ. — 1943, Белорусская ССР) — еврейский советский поэт, драматург, переводчик, литературный критик.
, Моше Тайч Моисей (Мойше) Хаимович Тайч (Тайтш; 1882, пос. Вартачи, Виленская губерния — 1935, Москва) — еврейский советский писатель и поэт.
, Х. Гильдин Хаим Гильдин (1884 — ?) — еврейский писатель.
, Н. Лурье Нотэ Лурье (Натан Михайлович Лурье; 1906, Роскошное, Запорожская область — 1987, Одесса) — советский еврейский писатель.
, Дыкман Дыкман — инспектор Литфонда.
, Макс Рейнгольд Макс Борисович (Мордух Беркович) Рейнгольд (1913, Бобруйск — 1970‑е, Иркутск) — театральный актер и режиссер, в т.ч. Биробиджанского ГОСЕТа в 1930‑х годах.
, М. Рафальский Михаил Фадеевич (Федорович) Рафальский (Мойше‑Арн; 1889, Киев — 1937) — белорусский еврейский театральный режиссер, актер и педагог, народный артист Белорусской ССР (1934). Основатель и первый художественный руководитель Белорусского государственного еврейского театра (БелГОСЕТ).
. В переписке встречаются упоминания известных современников — С. Михоэлса Соломон Михайлович Михоэлс (Шлоймэ Михоэлс, наст. фамилия Вовси; 1890, Динабург, Витебская губерния — 1948, Минск) — актер и режиссер советского театра на идише, театральный педагог, общественный деятель. Народный артист СССР (1939), лауреат Сталинской премии ll степени (1946), кавалер ордена Ленина (1939). 12 января 1948 года убит сотрудниками МГБ СССР по приказу Сталина. Убийство было замаскировано под дорожно‑транспортное происшествие.
, И. Лашевич Ида Лашевич (? — 1937), директор ГОСЕТа.
, М. И. Литвакова Моисей (Мойше) Ильич Литваков (псевдоним Лиров; 1875, Черкассы — 1938) — российский еврейский общественный и политический деятель, публицист, редактор, литературный критик, историк литературы.
, И. Нусинова Илья Исаакович Нусинов (1920, Киев — 1970, вблизи Североморска) — советский драматург и киносценарист.
и др. География переписки разнообразна, среди адресов: Кисловодск, Хоста, Туапсе, Надеждинск, Одесса, Харьков, Ново‑Златополь, Тирасполь, Минск, Могилев, Москва, подмосковные Кратово и Быково и др.

Личная и творческая биография А. Д. Кушнирова во многом необычны. Советский литературовед Г. А. Ременик охарактеризовал его так: «поэт, воин, участник трех войн» Из предисловия к изданию «Избранных стихотворений» А. Кушнирова на идише (1975). . Эта емкая фраза отражает жизненный путь А. Д. Кушнирова.

Арон Кушниров

Годы жизни поэта — с 1890‑го по 1949‑й — вобрали в себя многое. О его происхождении известно, что он родился в с. Боярка под Киевом в семье служащего или лесника (данные расходятся). Традиционно для тех лет учился в хедере. Однако, осиротев в 13 лет, был вынужден работать, чтобы поддержать семью. Есть сведения, что он то ли служил в бакалейной лавке, то ли охранял склад с мукой. Попав по призыву в царскую армию, уже в ранней молодости проявил себя как доблестный воин и был награжден Георгиевским крестом и произведен в звание ефрейтора. С приходом советской власти А. Д. Кушниров вступил в ряды Красной армии, позже прошел Великую Отечественную войну. Был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».

Воинская доблесть сочеталась в этом человеке с литературным даром. Еще в 1909 году в Киеве он начал писать стихи на идише и планировал опубликовать сборник вместе с Ошером Шварцманом Ошер (Ашер) Маркович Шварцман (1889, с. Вильня — 1919, ст. Полицы) — еврейский поэт и переводчик. Участник Первой мировой войны, унтер‑офицер, погиб в Гражданскую войну.
и Наумом Ойслендером Наум (Нухим, Нохум) Евсеевич Ойслендер (1893, Ходорков, Сквирский уезд, Киевская губерния — 1962, Москва) — еврейский поэт, писатель, критик и литературовед. , но этот план не осуществился.

Дебютной публикацией Кушнирова стали стихи на русском и на идише в армейской газете и прифронтовом бюллетене. Его первые публикации на идише относятся к началу 1920‑х годов. Вскоре он приобретает известность как советский еврейский поэт и делает блестящую литературную карьеру, став популярен не только как поэт, но и как писатель, и как драматург. Кроме того, А. Д. Кушниров перевел на идиш ряд произведений мировой литературы, в том числе «Слово о полку Игореве». Среди его драматических произведений наибольшую известность имела пьеса «Гирш Леккерт», поставленная в БелГОСЕТе в 1928 году.

В 1920‑х годах А. Д. Кушниров был редактором еврейских периодических изданий «Югнт» (Киев), «Штром» (Москва) и «Штерн» (Минск), а в более поздние годы — членом редколлегии газеты «Эйникайт» и главным редактором альманаха «Геймланд».

В своем творчестве А. Д. Кушниров затрагивал разнообразные темы: есть у него стихи, проникнутые революционным и патриотическим пафосом, есть лирические произведения о семье и природе. Одни литературные критики обвиняли его в близости к имажинизму и Сергею Есенину — что порицалось из‑за несоответствия идеологическим требованиям времени. Другие подчеркивали в его творчестве революционные мотивы. Если же отвлечься от идеологической полемики его современников и познакомиться со стихами Кушнирова непредвзято, нельзя не отметить их выразительность и силу — явный признак таланта.

Годы Великой Отечественной войны стали очень драматическими для А. Д. Кушнирова: в начале войны он потерял старшего сына, Юрия, который ушел на фронт совсем юным, 17 лет. В семейном архиве сохранилось его письмо с фронта, написанное по‑русски. Это лаконичное свидетельство последних дней жизни юноши отзывается болью, особенно когда читаешь письма Л. А. Кушнировой к мужу 1930‑х годов, где она постоянно упоминает о маленьком Юнике, как звали его в семье…

Тяжелые переживания поэта после гибели сына выразились в проникновенных стихах «Юник» и «Любовь к жене и ребенку». В первом из них он пишет, что после войны в каждом могильном холмике, который видит, пытается распознать могилу сына. А в другом, отличающемся чеканным ритмом, речь идет о любви к жене и ребенку, которая заставляет сражаться с врагом, противостоять злу, защищая родной дом. Зная, какую цену пришлось заплатить автору за эти строки, не воспринимаешь их как некоторые другие — привычные своей патетикой — стихи о войне.

Послевоенные годы также оказались драматическими. А. Д. Кушниров входил в президиум Еврейского антифашистского комитета и тяжело переживал то, что его товарищи подверглись репрессиям.

В воспоминаниях о семье Кушнировых, которыми любезно поделилась с нами В. В. Мочалова, есть такой фрагмент:

 

Помню, как в семье [Кушнировых] рассказывали о «хитрости» Арона: когда он должен был выступить с осуждением «врагов народа», он поднялся на трибуну и стал гневно вещать, однако «забыл» дома вставные челюсти, и поэтому слов было не разобрать. Когда в тюрьме его вызывали на допрос, он возвращался избитый и рассказывал сокамерникам, что «на многих сегодня дал показания — на Плюшкина, Коробочку, Ноздрева, Чичикова…»

 

А. Д. Кушниров умер от рака горла в сентябре 1949 года. Болезнь позволила избежать казни, которая, вероятно, ожидала бы его, как и остальных членов ЕАК. Однако то, что он стал свидетелем уничтожения цвета еврейской культуры в СССР, несомненно, ускорило его кончину.

Читая переписку 1930–1935 годов, задумываешься, что эти годы, возможно, были короткой передышкой и относительно счастливым временем в жизни Кушнировых, а если обобщить, то и небольшого круга формирующейся советской творческой интеллигенции. Позади революция и гражданская война, и еще никто не знает о предстоящих ужасах Второй мировой и Холокоста. Сталинские репрессии уже начались, но многие еще слепо верят в правоту партии. Несмотря на трудную экономическую ситуацию, есть надежда на восстановление и возврат к мирной, даже благополучной жизни. Как вскоре выяснится, надежда оказалась иллюзорной.

Оборот письма Ицика Фефера к Арону Кушнирову от 25 декабря 1932 года

На фоне масштабных и трагических событий трогательно звучит одна строка в письме Л. А. Кушнировой к мужу. Любовь Абрамовна в заключение письма, когда обычно звучит клише с передачей приветов и т. п., пишет фразу, которая поначалу кажется загадочной: «Ждем тебя, вероятно, втроем». На тот момент она была вдвоем со старшим сыном, пятилетним Юником. Письмо датировано концом сентября 1930 года, а в конце марта 1931‑го родился средний сын Кушнировых, Радий. Таким образом Любовь Абрамовна намекала мужу о своей беременности.

К сожалению, репрессивная государственная машина не остановилась на смерти А. Д. Кушнирова. Ценой обманутой веры в светлые идеалы стала исковерканная судьба и его жены, Любови Абрамовны. В январе 1951 года она была арестована и приговорена к 10 годам лагерей. Кушнирова дожила до окончания срока и вышла из лагеря, но, по словам современников, практически потеряв рассудок. Во время допросов, перед отправкой в лагерь, следователь бил ее ногой в живот.

Спустя годы средний сын Кушнировых, Радий, случайно встретил этого человека на улице. По воспоминаниям, он говорил потом так: «Я увидел немощного старика на костылях и не счел возможным…»

Средний и младший сыновья Кушнировых связали свою профессию с кино. Средний, Радий, стал киноведом и сценаристом, а младший, Марк, известен как историк кино, сценарист, критик, автор нескольких книг.

В письме Кушнирову И. Фефер сетует: «Я бы правда хотел получить от тебя более длинное письмо, но, кажется, стиль нашего времени больше подходит жанру открытки, чем жанру длинного письма». Эти строки перекликаются с нашим временем, только теперь и жанр короткой открытки уходит в прошлое, а на смену ему пришли еще более компактные форматы. Некоторые другие отрывки из переписки звучат столь же злободневно и придают архиву почти вековой давности актуальное звучание. Ряд писем еще ждут своего разбора и перевода. Возможно, они добавят новые черты к портрету той эпохи и ее современников.

Ицик Фефер

И. Фефер — А. Кушнирову

Москва, Последний пер., д. 10, кв. 5
[19]31 1/X

Дорогой Арке!

Мой адрес:

[по‑русски] Харьков, ул. Либкнехта 17, кв. 7, И. Феферу.

Если ты его потерял или забыл — то знай. Так что же там у тебя слыхать? Мы помаленьку начинаем работать.

Мы готовимся к совещанию. Что ты пишешь? Чем занимаешься? Как тебе нравится наша группа?

Пиши. Рабин что‑то на меня сердится.

Не знаю за что. Ты тоже сердишься? Твой Ицик.

 

И. Фефер — А. Кушнирову

Москва, Последний пер., д. 10, кв. 5
[19]33 8/V

Ха‑ха‑ха, это вы писатель Кушниров?!?! Что же это от вас ничего не слышно? Черт бы побрал Рыкова Алексей Иванович Рыков (1881, Саратов — 1938, Москва) — российский революционер, советский политический и государственный деятель, первый народный комиссар внутренних дел РСФСР (1917), народный комиссар почт и телеграфа СССР (1931–1936), председатель СНК СССР (1924–1930) и одновременно СНК РСФСР (1924–1929), председатель ВСНХ РСФСР (1918–1921, 1923) и ВСНХ СССР (1923–1924), член Политбюро (1922–1930).
. С тех пор, как он стал наркомпочт, наша связь прервалась! А так не должно быть! Именно теперь… У нас было совещание насчет советского учебника по литературе. Боролись за наших братьев. Тебя хотели представить просто как драматурга — мы включили стихи. Одним словом, «Бои продолжаются». Только наш фронтик весь в дерьме. Что происходит в «Эмес»? Нусинов властвует, Ш. Гольденберг Шимон Рафаилович Гольденберг (1910–1941) — советский еврейский поэт и прозаик. Писал на идише и на иврите.
и Либкинд + Эма Казакевич Эммануил Генрихович Казакевич (1913–1962) — русский и еврейский советский писатель и поэт, переводчик, киносценарист. Прозаические произведения писал преимущественно на русском языке, поэзию — на идише. Участник Великой Отечественной войны.
стали гениями, а «Пласты» «Пласты» — книга Фефера, вышла в Харькове в 1932 году.
даже не появились? У Дунца Хайзекиль (Хаскель) Моисеевич Дунец (1899, Слоним Гродненской губ. — 1937, Минск) — литературный критик. В середине 1920‑х годов работал в Институте еврейской культуры при АН БССР. С 1935 года — заместитель наркома просвещения БССР.
Мендл Лифшиц Мендл (Мендель, Мэндл) Нохимович (Нахимович) Лифшиц (1907, Нестановичи Минской губернии — 1983, Москва) — еврейский советский поэт.
не знаю с кем. Уже «За магнитстроем» «За магнитострой литературы» — сборник литературной критики Дунца (Минск, 1932).
, а «Пласты» — молчок (в оригинале «ша». — Л. Л.)! На такой заговор молчания я не рассчитывал, хоть я и знаю, что групповая борьба сейчас острее, чем обычно, и врагов у нас порядочно! Такая погода! А погода имеет привычку меняться!

Как твои дела? Обещал писать из деревни и молчок (в оригинале «ша». — Л. Л.)!!!

В июне я буду в Москве! Готовься (букв. «готовь кости». — Л. Л.)! Привет Любе. Будь здоров. Ничего (в оригинале «ничево». — Л. Л.).

Мы еще поборемся.

Твой Ицик.

Письмо Ицика Фефера к Арону Кушнирову от 8 мая 1933 года

И. Фефер — А. Кушнирову

Москва, Последний пер., д. 10, кв. 5
[19]32 25/XII

Дорогой Кушнирович!

Спасибо тебе за твое письмецо. Я бы правда хотел получить от тебя более длинное письмо, но, кажется, стиль нашего времени больше подходит жанру открытки, чем жанру длинного письма.

Что касается договора с «ЛиМом» «Державне видавництво художньо‑мистецтвознавчої літератури і графіки «Література і мистецтво» (ЛІМ) было основано в 1930 году.
, ты думаешь, что я забыл, но правда такова: Первомайский Леонид Первомайский (укр. Леонід Первомайський; наст. имя и фамилия Илья Шлёмович (Соломонович) Гуревич, укр. Ілля Шльомович Гуревич; 1908–1973) — украинский советский писатель. сообщил мне, что рукопись перевода потерялась…

Прекрасные порядки!

Так что пока не будет сделана копия, договор висит в воздухе…

Как же твои дела, Арке?

Нам нужно безусловно с тобой встретиться…

Пиши чаще…

Твой Ицик

 

М. Рафальский — А. Кушнирову

Могилев (Б.С.С.Р.) Гос. Евр. Театр
06.07.1933

Дорогой Арончик,

сегодня Окунь отправил тебе письмо. Как только ты ответишь на это письмо, дело будет сделано. Я прослежу, чтобы тебе выслали деньги, — ты сможешь приступить к работе. Что касается меня, я теперь не буду нуждаться — так что весь аванс вышлют тебе. Ты только должен точно указать условия. Я сказал Окуню, что принимаю участие в работе, но это наше дело. Гастроли прошли хорошо. И это подняло настроение коллектива.

Передавай привет Любе и детям от Жени и Иры.

Твой Миша

 

М. Рейнгольд — А. Кушнирову

Ст. Голицыно (Бел. Балт. желез. дорога), Коммунистический проспект, дом 19, Дом Писателей
Адрес отправителя: Москва, Мал. Бронная 2, Госет
03.06.1933

Доброе утро, дорогой товарищ Кушниров!

Я поговорил с Корманом, только мы ни о чем не договорились, потому что все это зависит от того, что нам ответит Михоэлс и Лашевич. Сегодня 8‑го он едет в Ленинград договариваться окончательно. 11‑го он возвращается в Москву. И тогда все будет ясно.

Ехать к Вам у него не было времени.

С добрым и горячим приветом. М. Рейнгольд.

Письмо Макса Рейнгольда к Арону Кушнирову от 3 июня 1933 года

Л. Кушнирова — А. Кушнирову

Сталино 1‑я линия д. 66, кв. 25 Кушнирову
11.06.193[0]

Аринька, мой дорогой, вчера приехала в Харьков. Нашла в квартире Лейзера Еву. Бела и Лейзер, видимо, не знают о твоем письме, у них моя телеграмма. Вчера был выходной, но я получила от Лейзера открытку в Москве. Он, разумеется, ждет меня и собирается встретить меня. Вероятно, сегодня они будут здесь, и я поеду с ними на дачу. У меня есть еда, и я выспалась с Юнечкой. Юник не давал мне ни минуту поспать в вагоне. Он замучил меня вопросами и прыжками. Только с ним было весело, и он уже такой большой, Аринька, что можно с ним ездить повсюду. Он ждет тебя, Арька. Или ты приезжай. (Я тут нашла две твои открытки.) Или я приеду к тебе.

Целуем тебя крепко.

Твоя Люба

Письмо (открытка) Любови Кушнировой к мужу Арону от 11 июня . 193[0] года

Л. Кушнирова — А. Кушнирову

Надеждинск Уральской области Кушнирову до востребования
26.09.1930

Аринька дорогой мой. Вчера я отправила 20 рублей маме в Киев. Вчера я получила твое письмо от 16/IX на 7‑й день. И оно совпало по времени с записками из Надеждинска. Я прочитала, и это место стало мне немного более знакомым и близким! Я думаю, Аринька, что эта поездка даст тебе, наверное, больше, чем Сталино.

Ну, Аринька, я рада, что от тебя такое хорошее письмо, что ты уже здоров. Но, Аринька, как выглядит твоя квартира и как ты ешь? Ну это, пожалуй, мелочи, по сравнению с большой работой и тем, что сейчас происходит.

Мы, Аринька, здоровы, скучаем по тебе. Я жду и представляю себе уже ту минуту, когда ты приедешь. Я постараюсь тебя встретить.

Будь здоров, мой любимый. Целуем тебя крепко, видимо, втроем.

Твоя Люба

 

Л. Кушнирова — А. Кушнирову

Надеждинск Уральской области Кушнирову до востребования
28.09.1930

Аринька дорогой, я получила твои письма от 22 и 20 и газету, это правда интересно — такие лозунги бьют и зовут — это важная работа. Я сразу же бросилась всё читать, искать в газете твое имя. От лозунгов мне стало радостно. Вот бы такие еще и для детей!

Я тебе вчера не отправила письмо и, кажется, позавчера тоже поздно отослала письмо. Так много работы, и потом я чувствую себя плохо. У меня, кажется, начинается грипп, и я что‑то неспокойна и нервничаю. Потому что большой разрыв между темпами на работе и темпами дома.

Юничек немного заброшен, но, кажется, у нас в школе будет детский дом. До этого далеко, но нужно подумать.

Аринька, я не отправила тебе письмо, а теперь уже и не нужно.

Целуем тебя крепко.

Твоя Люба

 

Л. Кушнирова — А. Кушнирову

Надеждинск Уральской области Кушнирову до востребования
29.09.1930

Аринька мой дорогой, я напишу тебе сегодня большое письмо, но чтобы не задерживаться посылаю тебе открытку.

Мы здоровы и в порядке и уже так желаем и ждем твоего приезда. Юник не перестает говорить о тебе.

Будь здоров

Целую тебя крепко

Твоя Люба

Открытка от Любови Кушнировой к мужу Арону от 29 сентября 1930 года

Л. Кушнирова — А. Кушнирову

Надеждинск Уральской области Кушнирову до востребования
3.10.1930

Аринька мой дорогой, когда же ты приедешь? Я очень боюсь, чтобы ты не простудился. Идет дождь и холодно, и, наверное, будет еще сильнее. Получаешь ли ты все мои письма и открытки? Я тебе много открыток посылала. Вчера я отправила тебе телеграмму. Мы очень ждем тебя и скучаем по тебе.

Мы чувствуем себя хорошо.

Будь здоров, Аринька.

Целую тебя крепко.

Люба

Письмо Любови Кушнировой к мужу Арону от 3 октября 1930 года

А. Кушниров — Л. Кушнировой

25/V [б/г]

Любуня дорогая, ни вчера, ни сегодня я не получил от тебя письма. Как там у вас дела, мои дорогие? Я представляю себе, какое удовольствие для Радиньки быть на даче, как он перебирает ножками в траве. Любуня, только скажи, чтобы хорошо присматривали за ним и за Юнечкой, когда ты уезжаешь. Юнечке не следует заходить далеко в лес.

О себе мне особенно нечего написать. Сегодня, когда я посмотрел в зеркало, я сам мог констатировать, что я иду на поправку. Я чувствую себя очень посвежевшим и успокоившимся. Я только немного скучаю по тебе, моя любимая девочка. И это несмотря на «успех», который здесь имеет наша бригада в целом и каждый в отдельности. Целую тебя крепко, Любуня. Хочу как можно скорее к тебе. Целуй детей. Отправила ли ты деньги маме?

Твой Арька

Письмо Арона Кушнирова к жене Любови от 25 мая

Благодарим за помощь в подготовке этого материала Викторию Валентиновну Мочалову и Сергея Шупу.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Роль «Черной книги» в судьбе Еврейского антифашистского комитета

Несмотря на то что работа над книгой началась с ведома и одобрения органов советской власти, публикация на русском языке внутри страны считалась нежелательной... К концу войны руководство СССР решило, что о евреях по возможности лучше вообще не упоминать и никак не выделять эту нацию, чтобы не подкреплять в массовом сознании идею связи и тождества еврейства и большевизма.

История, оперенная рифмой: феномен «Седьмой колонки» Натана Альтермана

Общий смысл доводов Альтермана пока еще остается прежним; он призывает говорить о существующих проблемах именно с дружеских позиций: «...трусость друзей в эти дни / пропаганде злейших врагов сродни». Но в скором времени, как мы увидим, изменится и этот мотив.

Еврейский антифашистский комитет как сообщество памяти

Будучи представителями пропагандистской организации, полностью подконтрольной властям, члены ЕАК должны были (зачастую интуитивно) улавливать и выражать официальную советскую позицию в отношении массового уничтожения евреев нацистами, продолжая вместе с тем переживать Холокост как глубоко личную трагедию.