Это модный жанр — джаз дружит с клезмером и всегда дружил, недаром и Рэй Чарльз как‑то признался, что «настоящий джаз могут играть только черные и евреи». Это, конечно, не так — исключений слишком много, чтобы верить в правило, но в истории джаза еврейская тема, правда, важна. Можно вспомнить, что чуть ли не единственным белым музыкантом, которого приглашал выступать с собой Майлз Дэвис, был кларнетист Бенни Гудмен, сын сбежавших из Российской империи евреев.

«“Музыка, — говорил он, — это универсальный язык”. Для Леммера это не просто клише. Благодаря этой установке его музыка преодолевает культурные барьеры и доходит до людей разной веры и разного бэкграунда — от белзских хасидов, как и он сам, до афроамериканских христиан, которые слушают его песни онлайн. Видео с его песнями на YouTube регулярно получают множество хвалебных отзывов от слушателей‑неевреев, завороженных его голосом».

Даже если вы никогда не слышали «Oxygene» и у вас никогда не замирало сердце от кадров выступления Жарра в Китае, представление у Масады гарантированно станет для вас удивительным опытом. Я даже немного завидую тем, кто поедет туда слушать Жарра с чистого листа. Это может быть похоже на обращение в новую веру.

Безмятежный корабельный рок‑н‑ролл соседствует с предельными яростью и нежностью разнонациональных обитательниц женского барака, остановившихся на узкой границе между жизнью и смертью. Польская и русская песни — самое красивое, что есть в опере. А самый пронзительный момент — баховская Чакона, сначала совсем цитатная, но постепенно ее заволакивают колкие диссонансы ХХ века.