Шпионы среди нас

Шауль Резник 1 февраля 2016
Поделиться

История Израиля насчитывает немало шпионских скандалов. Агенты иностранных разведок обнаруживались в военной, научной и бизнес‑сферах. Способы их поимки были разными, включая и нетрадиционные — задействование таких же агентов, но двойных. Смерть одного из старейших израильских шпионов раскрыла ящик Пандоры, содержимое которого будет еще долгое время будоражить ум и воображение.

Подполковник за решеткой

Один мой знакомый, иммигрант 1970‑х, поведал забавную историю о своем коллеге — арабском враче Махмуде. Эскулап получил образование в Советском Союзе и по возвращении работал в иерусалимской больнице, среди многочисленных носителей великого и могучего. Как‑то раз Махмуд упрекнул недавно приехавшего из Минска санитара за нерадивость: «Наум, ты… ты — такая птичка». Доктор согнул указательный палец и постучал им по операционному столу. «Дятел?» — с готовностью подсказал Наум. — «Нет! Долбоклюв!» Пересказчик этой сцены вспоминал, что услышанное заставило его насторожиться: уж слишком широкими пластами русского языка владел Махмуд. Чутье не подвело. Через несколько лет врача задержали при попытке передать агенту советской разведки конфиденциальную информацию.

В ноябре 2015 года на 97‑м году скончался Авраам‑Мордехай, он же Марек, он же Маркус Клингберг. Выходец из религиозной варшавской семьи поступает в мединститут. В 1939 году бежит в СССР и продолжает образование в Минске. 1941‑й меняет планы: недоучившийся студент уходит в Красную Армию добровольцем и дослуживается до звания капитана.

Маркус Клингберг в зале суда

Маркус Клингберг в зале суда

После войны Клингберг попадает в Израиль. За несколько лет капитан Советской армии становится подполковником Армии обороны Израиля. Очередной карьерный виток приводит его в сверхзасекреченный Институт микробиологии в Нес‑Ционе, где ведутся работы над химическим оружием и нейтрализацией его эффектов.

В январе 1983 года специалист с многолетним стажем и лектор Тель‑Авивского университета внезапно исчезает. Переполошившиеся родственники безуспешно осматривали морги и больницы. Через несколько месяцев выяснилось, что Маркус Клингберг находится в тюрьме по обвинению в шпионаже. Один из отцов израильского биологического оружия долгие годы сливал секреты ГРУ СССР.

Рахиль Моисеевна предупреждает

Илья Войтовецкий, скончавшийся в сентябре прошлого года, был прекрасным поэтом, остроумным собеседником и, судя по виткам карьеры, высококвалифицированным инженером. Мне довелось брать у него интервью еще в эпоху слаборазвитого интернета. Войтовецкий охотно рассказывал о том, как менял проводку в Мавзолее, получил нагоняй от израильского босса — уроженца Харбина («Простите мне, Илья, это грубое русское слово, но вы — супостат»), дружил с Бовиным и переводил экскурсоводу вопросы «нового русского», возжелавшего приобрести завод напротив Мертвого моря.

На персональном сайте Юлия Кошаровского, отказника и деятеля еврейского сионистского подполья, обнаружилось еще одно интервью Войтовецкого. А в нем — эпизод поинтереснее работы паяльником рядом с мумией вождя. В начале 1970‑х моего будущего собеседника, сотрудника Уралэнергочермета, завербовал подполковник КГБ Николай Поздняков.

По словам Войтовецкого, о согласии работать на «органы» он сразу же сообщил друзьям, а те передали соответствующую информацию в Израиль. Игра в кошки‑мышки закончилась для поэта относительно благополучно: по договоренности с диссидентами кураторам он сообщал невинную информацию, а перед встречей Брежнева с Помпиду получил разрешение на выезд. Контакты с КГБ будущий эмигрант должен был поддерживать по адресу «Свердловск, Главпочтамт, до востребования, Рахили Моисеевне Абрамович».

Напутствие подполковника Позднякова стоит процитировать дословно: «Илья, ты должен быть лояльным гражданином Израиля. Но не забывай, где ты жил, где вырос и получил образование. Все, что ты будешь делать, ты будешь делать на благо нашей страны и на благо Израиля. Поезжай, устраивайся, пускай корни. Когда надо будет, мы тебя найдем».

Еще в Вене Илью Войтовецкого допросили представители израильских служб безопасности. Через некоторое время после приезда он отправился в Италию, где встретился с Умберто Террачини, председателем коммунистической фракции в парламенте. Войтовецкому удалось убедить несгибаемого еврея‑коммуниста, что в СССР есть антисемитизм и политические заключенные. В результате произошло неслыханное: фракция Террачини порвала отношения с КПСС.

Дома Войтовецкого ждал неприятный сюрприз. В почтовом ящике лежало письмо от Рахили Моисеевны Абрамович. На тетрадном листе синела одна‑единственная фраза: «У них длинные руки». Марки и штампа на конверте не было. Это означало, что весточку в ящик вложил израильский связной советской разведки.

Язык мой — друг мой

Через пару дней после смерти Маркуса Клингберга американский блогер Ричард Сильверстайн раскрыл информацию, касающуюся ареста шпиона. В 1977 году израильский микробиолог пропал из поля зрения советских спецслужб. Чтобы возобновить с ним контакты, КГБ задействовал израильских связных. Первого звали Шабтай Калманович, узнать местонахождение Клингберга ему не удалось. Ровно через 10 лет после провала задания Калманович был арестован Службой безопасности «ШАБАК» и приговорен к девяти годам заключения за шпионаж в пользу СССР.

Второму связному повезло куда больше, а Клингбергу — куда меньше. Имя импозантного бородатого человека по сей день запрещено израильской цензурой к огласке, поэтому ограничусь отсылкой к Сильверстайну. Вкратце речь идет о владельце одной из крупнейших лоббинговых фирм, который иммигрировал в Израиль из Советского Союза и был перевербован «ШАБАК». Маркус Клингберг откликнулся на предложение двойного агента о встрече. Вскоре у Израиля появились неопровержимые доказательства работы микробиолога на КГБ, а КЛ (Крупный Лоббист) получил от московских хозяев крупное вознаграждение, которое сразу же передал в «ШАБАК».

В советских деньгах КЛ действительно не особенно нуждался, зарабатывая на жизнь сверхординарными коммуникативными способностями. Через несколько лет после приезда он стал пресс‑секретарем Министерства абсорбции, потом — эмиссаром Еврейского агентства. Путь в политические сферы для КЛ начался с работы парламентским помощником у одного из членов партии «Авода». Когда Шимон Перес, один из претендентов на должность главы партии, проводил стандартную встречу с активистами, КЛ внезапно встал и на беглом иврите с ощутимым русским акцентом попросил гостя поподробнее рассказать, чем его взгляды отличаются от взглядов конкурента — Ицхака Рабина.

Любознательный иммигрант Пересу понравился, и тот стал приглашать КЛ на совещания. Взамен двойной агент познакомил крупного партийца с американскими миллионерами, которых знал лично еще со времен работы в Еврейском агентстве. В сухом остатке КЛ очень быстро оброс финансовыми и политическими связями. Ну и помог поймать Клингберга, за что ему отдельное человеческое спасибо.

Интересно, что неперевербованный Шабтай Калманович строил биографию по тому же лекалу. Он тоже вступил в партию «Авода» и успел поработать помощником у нескольких министров. Редактор израильского журнала «Время и мы» Виктор Перельман вывел его под именем Бори Залмановича, который организовывал встречу тогдашнего министра культуры Игаля Алона с группой экс‑советских интеллигентов.

Агент, зять агента

Вопреки общеиммигрантской тенденции мой знакомый изучал в израильском вузе не программирование или физику, а политологию. Больше всего ему нравились лекции д‑ра Эхуда Адива. Хлесткие формулировки, меткие характеристики — и все это на фоне мягкого характера лектора, соответствовавшего его фамилии (ивр. «адив» — «вежливый»). Потом лишь знакомый узнал, что Эхуд, он же Уди Адив, — главный израильский антигерой 1970‑х. Первую степень по политологии лектор получил в тюрьме, куда попал за шпионаж в пользу сирийской военной разведки. В одном из интервью бывший участник леворадикальной группировки «Мацпен», который успел тайком посетить Дамаск и пройти подготовку на разведбазе, признавался, что планировал провести серию терактов против израильтян.

В ноябре 2015 года Эхуд Адив несколько дней отсутствовал на рабочем месте. Как гласило объявление, «по семейным обстоятельствам». Впрочем, разгадать причину можно было, заглянув в «Википедию»: бывший сирийский шпион Адив был женат на дочери скончавшегося в те дни советского шпиона Клингберга. Круг замкнулся.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

The Guardian: История Максвелла Смарта. «В 10 лет я бежал от нацистов…»

Больше всего Смарт боялся не голода, не холода, не боли и не нацистов. «Одиночество: вот что было самое страшное». Чтобы как-то убить время, он часто мысленно рисовал лес. «Кажется, я придумал абстрактный экспрессионизм задолго до того, как он стал популярен. В моем воображении я был свободен». Смарт обращался к Б-гу с упреками: «Почему ты создал меня евреем? Для чего?» А «Б-г послал ему друга»...

Пятый пункт: «Хизбалла», изнасилование, фадиха Израиля, Лукашенко, все о синагоге

Чем «Хизбалла» угрожает Израилю? Как во Франции отреагировали на изнасилование еврейской девочки? И какие обвинения президент Беларуси предъявил евреям? Глава департамента общественных связей ФЕОР и главный редактор журнала «Лехаим» Борух Горин представляет обзор событий недели.

Раши был прав: компьютерный анализ подтвердил уникальный статус некоторых трактатов Талмуда

Сначала исследователи ввели в базу данных большой объем текста из двух Талмудов, что позволило алгоритму машинного обучения выучить обе версии арамейского языка. Затем исследователи предоставили компьютеру дополнительные неразмеченные разделы на арамейском языке из обоих Талмудов, и алгоритм смог точно определить происхождение текстов, подтвердив, что программа понимает лингвистические различия между ними. В конце концов были введены все трактаты обоих Талмудов