Университет: Огненный свиток,

О героях былых времен

Юлия Макарова 29 июня 2016
Поделиться

Сентябрь 1943 года. Советские войска переходят в наступление. Освобождены российские города Брянск и Новороссийск. В ходе боев на территории Украины удалось выбить врага из Донецка, Полтавы, Кременчуга. Началось форсирование Днепра и освобождение Белоруссии. Отсюда открывались пути в Польшу, Карпаты и на Балканы. Но исход войны еще не был предрешен.

 

lech291ima_Страница_17_Изображение_000123 сентября на заброшенный полустанок Собибор, в лагерь смерти, прибыл очередной эшелон с пополнением. Здесь, на территории Польши, недалеко от границы с Белоруссией, нацисты планомерно уничтожали евреев со всей Европы в рамках операции «Рейнхардт». На этот раз сюда доставили советских евреев‑военнопленных из Минского трудового лагеря СС. Среди них был 34‑летний лейтенант Александр Печерский и его товарищи: Борис Цыбульский, Шломо Ляйтман, Семен Розенфельд, Аркадий Вайспапир, Александр Шубаев (Калимали), Ефим (Хаим) Литвиновский, Алексей Вайцен, Борис Табаринский и другие.

Молодых и работоспособных мужчин не стали отправлять в газовую камеру, а оставили для обслуживания лагеря и строительства новых корпусов. За три недели Печерский придумал и подготовил смелый план по захвату лагеря. 14 октября 1943 года узники совершили невозможное: они подняли восстание, перебили часть эсэсовцев и охраны. Но план был осуществлен лишь частично: им не удалось завладеть оружейным складом и пришлось прорываться из лагеря через минные поля под огнем охранников с пулеметами на вышках.

В ходе восстания погиб Шломо Ляйтман, ближайший соратник и друг Печерского. Нескольким военнопленным удалось переправиться через реку Буг и пробиться к партизанам. Во время скитаний по польским лесам тяжело заболел и умер раненный при побеге Борис Цыбульский, а Александр Шубаев погиб в партизанском бою. Семен Розенфельд, самый молодой из восставших, участвовал во взятии Берлина и на стене рейхстага оставил надпись: «Барановичи — Собибор — Берлин».

Александр Печерский попал в партизанский отряд имени Щорса. На его счету было два немецких эшелона, пущенных под откос. После освобождения Белоруссии Печерского отправили в фильтрационный лагерь НКВД — на проверку благонадежности. Там он попадает в штурмовой батальон (разновидность штрафбата для командного состава и тех, кто не был осужден и лишен офицерского звания) и получает тяжелое ранение, искупив кровью свою «вину» перед Родиной. До конца войны Печерский находился на излечении в госпиталях — сначала под Москвой, затем в родном Ростове‑на‑Дону.

Что касается лагеря Собибор, то его по личному приказу Гиммлера сровняли с землей. На месте бараков и газовых камер разбили огороды, чтобы никому не могло прийти в голову, что здесь происходили такие чудовищные события. Долгие годы после войны польские власти делали вид, что им ничего не известно о тайне этого места. На месте лагеря некоторое время даже работал детский сад.

Чтобы помнили

О восстании знали из публикаций. Первая заметка о Собиборе, страшная в своей простоте, — «В городах и селах Польши» Василия Гроссмана — появилась 6 августа 1944 года в газете «Красная звезда». Осенью того же года о Собиборовском лагере и о восстании в нем рассказала «Комсомольская правда». В статье среди уцелевших узников упоминался «молодой офицер из Ростова, фамилии которого никто не знает, но все звали его Сашко». Он «с первых дней задумал и стал готовить восстание и массовый побег». Печерский, узнав себя в этой публикации, откликнулся письмом, в котором подробно рассказал о событиях в Собиборе.

В Иерусалимской национальной библиотеке мне удалось обнаружить статью того же времени из далекой подмандатной Палестины. 15 сентября 1944 года ежедневная газета «Давар», издававшаяся на иврите, сообщала о восстании в Собиборе. В статье Печерский тоже именуется «Сашей из Ростова». Сама же статья называлась «Фабрика пуговиц». В названии отражен малоизвестный факт: по рассказам некоторых участников восстания, именно так лагерь смерти именовался в разговорах эсэсовцев.

Обложка книги Александра Печерского «Побег из Собибора». М.: Дер Эмес, 1946

Обложка книги Александра Печерского «Побег из Собибора». М.: Дер Эмес, 1946

В 1945 году в четвертом номере журнала «Знамя» был опубликован очерк Павла Антокольского и Вениамина Каверина «Восстание в Собиборе», который позднее был включен во всемирно известную «Черную книгу» — сборник документов об уничтожении евреев на оккупированной нацистами территории Советского Союза и Польши.

Однако постепенно советские средства массовой информации перестали называть вещи своими именами. В публикациях замалчивался тот факт, что тотальному истреблению подвергались именно евреи. Все чаще еврейский народ теперь именовали обтекаемыми фразами «мирное население» и «советские люди». Только в самой первой статье о Собиборе прямо говорится, что в польских лагерях смерти целенаправленно убивали евреев.

Впрочем, осторожничал и сам Александр Печерский: ни в письме в Чрезвычайную Государственную комиссию по расследованию нацистских преступлений, ни в какой‑либо из его опубликованных статей евреи как объект массового истребления не упоминаются. Не говорится об этом и в его книге «Восстание в Собибуровском лагере», которая вышла с помощью поэта П. Антокольского в 1945 году, незадолго до Дня Победы, в Ростове‑на‑Дону весьма скромным тиражом. Эта маленькая книга на папиросной бумаге давно стала библиографической редкостью. Лишь в изданной в 1946 году в Москве, в издательстве «Дер Эмес», книге о Собиборе на идише — «Ауфстанд ин Собибор» — по понятным причинам содержится упоминание о евреях.

А вскоре, в октябре 1946 года, на издание «Черной книги» был наложен запрет. В начале 1947 года ее первый набор был рассыпан, а тема Холокоста на долгие годы упрятана под сукно. Пресловутый «еврейский вопрос» начал плавно перетекать в борьбу с «безродными космополитами».

Мирное время

В Советском Союзе бывшие военнопленные даже годы спустя носили на себе печать общественного порицания и неодобрения. Александр Печерский, признанный за «железным занавесом» героем, новым Спартаком, в течение долгих десятилетий прозябал в безвестности у себя на родине. Проживал в коммуналке, в 1947 году был уволен с административной должности и лишь через пять лет смог устроиться на черновую работу. Будучи человеком исключительной скромности, всю свою послевоенную жизнь Александр Печерский посвятил популяризации и официальному признанию восстания в Собиборе. Рискуя собственным благополучием, он поддерживал связь с товарищами по оружию, рассеянными по всему миру. И это в те годы, когда одно письмо «оттуда» могло разрушить не только карьеру, но и всю жизнь! А своих, советских, долго разыскивал по городам и весям, организовывал встречи на каждую годовщину восстания.

Печерский много писал о Собиборе: письма в музеи и официальные инстанции, которые оставались без ответа; статьи для газет и журналов, которые почти не публиковались; личные воспоминания. На сегодняшний день мы имеем шесть оригинальных текстов Печерского о восстании — как неопубликованных, так и увидевших свет.

Самая первая из имеющихся рукописей датирована июлем 1944 года. Печерский начал работать над ней в украинском городе Овруче, где закончился его путь партизана и откуда поезд повез его в фильтрационный лагерь. Он делал подробные записи, стараясь ничего не упустить. Несмотря на тяжелое время, его заметки изобилуют лирическими отступлениями. Скорее всего, именно этот дневник наиболее точно отражает события, произошедшие в Собиборе.

До 1958 года Александр Печерский ничего не пишет. Затем его воспоминания претерпевают корректировку: наполняются подробностями или сокращаются, в зависимости от того, когда и с какой целью они писались. Появляются рассказы о событиях, никогда не происходивших, написанные явно в соответствии с «требованиями времени».

С наступлением «оттепели» в стране ослабла цензура, изменилось отношение к военнопленным. В 1961 году Печерский был избран депутатом районного совета трудящихся. Его стали приглашать выступать с рассказами о войне перед школьниками и молодежью. В 1962 году он принял участие в процессе над бывшими охранниками лагеря Собибор, который состоялся в Киеве. В том же году Печерский впервые выступил на ростовском телевидении с рассказом о восстании. В 1963 году, к юбилею восстания в Собиборе, о героических узниках написала газета «Красная звезда». Благодаря этой публикации впервые удалось собраться и всем советским участникам восстания.

Еще через год, в 1964‑м, в издательстве «Молодая гвардия» вышла книга «Возвращение нежелательно» В. Томина и А. Синельникова, повествующая о событиях в Собиборе. Времена менялись, и следующей книги, посвященной восстанию — «Длинные тени», пришлось ждать целых четверть века. Ее автором стал друг Александра Печерского, идишский писатель Михаил Лев.

А в 1960‑х Печерский еще состоял в активной переписке с директором Еврейского исторического института в Польше по вопросу создания экспозиции, посвященной событиям в Собиборе, а также с представителями Антифашистского комитета в Голландии (в своих письмах к ним он сокрушался по поводу слишком мягких приговоров эсэсовцам из Собибора, вынесенных в 1966 году в Хагене).

Несмотря на активную общественную деятельность, Александр Аронович ни разу не обратился к властям с просьбой о предоставлении ему персональных благ. Все, чего он хотел, это «донести до людей страшную правду о фашизме, чтобы этот ужас больше не повторился никогда».

Героический образ легендарного командира запечатлели художник Меир Аксельрод, написавший его портрет, и ростовский скульптор И. Сонкин, который отлил бронзовый бюст героя. А художник Игорь Солдатенков, иллюстрировавший книгу «Возвращение нежелательно», создал эпическое полотно «Восстание в Собиборе». К сожалению, его следы затерялись, сохранился лишь набросок к картине «Александр Печерский», любезно предоставленный нам сыном художника Алексеем Солдатенковым.

Несмотря на информацию, появлявшуюся время от времени в газетах, на радио и телевидении, подвиг Александра Печерского не стал всенародно известным. Молчание, окутавшее Холокост и еврейское Сопротивление, коснулось и героев Собибора. В то же время за рубежом имя Печерского было на слуху: о нем говорили, писали в газетах, выпускали книги. В 1965–1966 годах Печерский должен был выступить со свидетельскими показаниями на судебном процессе против бывших нацистов в Хагене. В разные годы его приглашали на мероприятия в Польшу, Германию, Голландию, на личные встречи с уцелевшими участниками восстания в США и Израиль. Но ни разу ему не позволили выехать. И это несмотря на то, что время от времени его призывали к пропагандистскому бою, как это случилось на пресс‑конференции «Нацистских преступников — к ответу!» с участием первого заместителя генерального прокурора СССР Н. А. Баженова в 1983 году.

В 1987 году на экраны вышел художественный фильм «Побег из Собибора» совместного производства Великобритании и Югославии, со знаменитым Рутгером Хауэром в главной роли. Актер получил за эту роль престижную кинопремию, о восстании в Собиборе и его руководителе узнал весь мир. Но Александра Печерского вновь не выпустили из СССР, даже на премьеру.

Александр Аронович очень хотел, чтобы подобный фильм был снят на родине, в Советском Союзе. В моем архиве имеется машинописный текст, датированный августом 1965 года, который, похоже, и был в 1978 году предложен Печерским в качестве заготовки сценария. Однако деятели творческого объединения «Экран» отказали ему, сославшись на то, что в советском кинематографе тема сопротивления фашизму уже достаточно освещена.

Лишь в 1989 году, незадолго до смерти Александра Печерского, был снят документальный советско‑голландский фильм «Восстание в Собиборе», в котором приняли участие Александр Аронович и его боевые товарищи. К сожалению, этот фильм почти не известен в нашей стране. А в январе 1991 года Александра Печерского не стало.

Памятник Александру Печерскому в Тель‑Авиве. Фото Авихая Тейчера

Памятник Александру Печерскому в Тель‑Авиве. Фото Авихая Тейчера

Однако друзья и соратники бережно хранили память о нем. Они обратились в Министерство обороны с просьбой рассмотреть вопрос о присвоении Печерскому звания Героя Российской Федерации (посмертно). В 1992 году на эту просьбу был получен отказ, мотивированный тем, что за подвиги 50‑летней давности звание присвоено быть не может. У легендарного командира из наград имелась лишь медаль «За боевые заслуги», которую ему вручили за ранение в штурмовом батальоне. Героизм, проявленный им в Собиборе, остался неотмеченным.

В начале 2000‑х годов произошел ряд событий, посвященных увековечению имени Печерского. В Бостоне, недалеко от Еврейского музея, в его честь была установлена памятная стела. В Тель‑Авиве открыли памятник герою, а в Цфате назвали его именем улицу; там же прошло юбилейное мероприятие в Музее борцов гетто, посвященное 60‑й годовщине восстания. В 2009 году в Москве, в синагоге на Большой Бронной, была открыта первая в России экспозиция, посвященная Печерскому. Однако все, что было сделано в нашей стране, держалось исключительно на стараниях энтузиастов и не приводило к должному признанию.

Лишь пять лет назад благодаря усилиям тогдашнего министра информации Израиля Юлия Эдельштейна и его советника политолога Ильи Васильева удалось объединить единомышленников и создать международную инициативную группу по увековечению памяти Александра Печерского и героев Собибора. Группа получила поддержку политиков, общественных и религиозных деятелей, работников культуры из разных стран.

Инициативная группа подготовила обращение к президенту РФ, подписанное представителями науки и культуры из России, государств СНГ, Израиля и ряда других стран, которое было передано главе государства историком Николаем Сванидзе. В обращении, в частности, содержалась просьба наградить Александра Печерского звездой Героя России (посмертно) и отметить наградами ныне здравствующих участников восстания, которые «в нечеловеческих условиях указали народам мира путь к победе над злом».

К 70‑летию Победы в Великой Отечественной войне в почтовое обращение вышла марка в память восстания заключенных в лагере смерти «Собибор». Художник‑дизайнер А. Московец

К 70‑летию Победы в Великой Отечественной войне в почтовое обращение вышла марка в память восстания заключенных в лагере смерти «Собибор». Художник‑дизайнер А. Московец

24 сентября 2013 года президент РФ поручил министерству обороны «проработать вопрос об увековечении памяти героев, поднявших восстание в нацистском лагере смерти Собибор». В октябре того же года центральное телевидение показало документальные фильмы Сергея Пашкова («Собибор. Непокоренные») и Леонида Млечина («Лейтенант Печерский из Собибора»), познакомившие миллионы российских телезрителей с подвигом советских военнопленных.

14 октября 2013 года, в день 70‑летней годовщины восстания в Собиборе, не было ни одного новостного агентства, крупного печатного или электронного СМИ, которое не посвятило бы восстанию большого материала. В этот же день президент Польши подписал указ о награждении Александра Печерского Орденом Заслуг перед Республикой Польша, который позже был вручен дочери Печерского в Ростове‑на‑Дону.

В 2014 году после обращения инициативной группы к главе Российского исторического общества и спикеру Госдумы С. Е. Нарышкину имя Александра Печерского было включено в раздел «Герои войны» школьных учебников по истории Отечества. В Ростове‑на‑Дону городской совет принял решение о присвоении имени героя одной из улиц города. В 2015 году почта России выпустила марку, посвященную восстанию.

В январе 2016 года Министерство культуры поддержало предложение инициативной группы по финансированию отечественного художественного фильма о восстании в Собиборе. Скорые перемены ожидают и сам мемориальный комплекс, не содержавший упоминаний о руководителе восстания и не имевший надписей на русском языке. В 2014 году, в связи с обнаружением на территории музея фундамента газовой камеры, было принято решение о реконструкции и строительстве нового мемориала. В оргкомитет вошли представители Польши, Израиля, России и Голландии.

А в марте 2016 года состоялось еще одно важное событие: Александр Печерский был посмертно награжден российским Орденом Мужества. Награда нашла героя спустя 73 года. Историческая справедливость восторжествовала.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Чем Йеошуа и Калев отличались от всех остальных разведчиков? Недельная глава «Шлах»

Б‑г не просит нас избегать неудач. Нет, Он просит нас выкладываться по полной. Если мы падаем, Он помогает нам подняться, если мы терпим неудачу, Он нас прощает. Именно это дает нам смелость рисковать... Отсюда вытекает истина, парадоксальная, но дающая колоссальную внутреннюю свободу: страх неудач — причина наших неудач. А готовность терпеть неудачи, наоборот, ведет нас к успеху

К сожаленью, день рожденья только раз в году

День рождения — это самый подходящий момент, чтобы поблагодарить Б‑га за жизнь, которую Он нам подарил. Каждый день рождения — доказательство того, что ты нужен Б‑гу и людям. В день рождения ты с особой ясностью понимаешь, что у тебя особая миссия, что ты должен не другим завидовать, а в самом себе искать силы, которые тебе дарованы Г‑сподом. Найдешь их — и самому хорошо будет, и предназначение свое выполнишь.

Почему они пошли: история забыла о семнадцати из Сент‑Огастина

18 июня 1964 года раввинов в одночасье отправили в тюрьму — то был самый массовый арест раввинов за всю историю США. И там, в камере, раввины написали коллективный манифест «Почему мы пошли» — принципиальный документ, выражающий их политические и религиозные чаяния