Перед нами настоящий еврейский детский дом. Детей по большей части привезли с еще зализывающей раны после Гражданской войны Украины. Десять вагонов еврейских детей, осиротевших во время погромов. В новый мир, где у них появился шанс стать счастливыми сиротами — идеальными гражданами советской страны.

Шенберг, учившийся живописи у экспрессиониста Рихарда Герстля, предпочитал портреты, пейзажи и «Видения» — лица с крупными глазами; интересны и его автопортреты, схематичные и статичные, но заметные в венском искусстве начала века. Кандинский считал его работы интересными с точки зрения художественного минимализма и даже написал о них в юбилейном сборнике Шенберга. Так профессионал находит любопытное и даже близкое себе в творчестве примитивных художников либо первобытных культур.

C конца 1970‑х и чем дальше, тем активнее новые поколения израильтян не то чтобы обязательно становились соблюдающими евреями, но хотели приобщиться к тому еврейскому дискурсу, который на протяжении веков принадлежал сфере религии, интеллектуально приобщиться к иудаизму. И нигде этот поворот не был так явственен, как в мире израильской музыки — и, в частности, в семье Банай.