Вдоль по ярмарке

Валерий ДымшицМихаил Эдельштейн 10 декабря 2015
Поделиться

Обозреватель «Лехаима» Михаил Эдельштейн посетил книжную ярмарку «non/fiction» и рассмотрел издательские новинки, а Валерий Дымшиц провел последний ярмарочный день рядом с легендарной Машей Рольникайте. На два голоса они расскажут нашим читателям, что же интересного происходило в конце ноября в Центральном доме художника
на Крымском валу.

Очередную ярмарку интеллектуальной литературы «non/fiction», которая проходит каждый год в конце осени в Центральном доме художника, начали обсуждать и осуждать еще за несколько дней до открытия. Интеллектуалы сочли ярмарочную программу скучной и провинциальной (много презентаций, мало дискуссий и круглых столов), сравнили с депульпированным зубом и сдувшимся воздушным шариком. Политизированная часть публики не без резона возмутилась призывом устроителей ярмарки к участникам и гостям «воздержаться от любых заявлений и деклараций, которые в связи с обострением общественно‑политической обстановки в России и в мире могут вызвать негативную общественную оценку». А по окончании «non/fiction» «партия обиженных и обойденных», захватившая «Литературную газету», пропела свое традиционное: «Не нам, не нам, увы, не нам!»

Ярмарка между тем вполне удалась. Собственно, «non/fiction» уже несколько лет назад прочно утвердилась в статусе главного события книжного сезона, и серьезные издательства именно к ней, а не к сентябрьской ярмарке на ВДНХ стараются подгадывать выход самых ударных новинок. Не стал исключением и нынешний год. «Редакция Елены Шубиной» выпустила сборник «“Посмотрим, кто кого переупрямит…”: Надежда Яковлевна Мандельштам в письмах, воспоминаниях, свидетельствах», а «Дмитрий Буланин» — двухтомный дневник одного из самых влиятельных российских черносотенцев начала XX века Бориса Никольского. «Corpus» представил новый роман Мишеля Уэльбека «Покорность». В «Новом литературном обозрении» вышла смешная французская книга 1842 года «Сцены частной и общественной жизни животных. Этюды современных нравов», впервые переведенная на русский Верой Мильчиной. Главным хитом издательства «Фантом‑пресс» стал «Мальчик на вершине горы» Джона Бойна — автора знаменитого «Мальчика в полосатой пижаме». Питерский «Росток» привез отлично подготовленное издание «Воспоминатели мгновений: переписка и взаимные рецензии Василия Розанова и Петра Перцова 1911–1916». Американец Майкл Вайс и его сирийский коллега Хассан Хассан рассказали историю запрещенной в России экстремистской организации в книге «Исламское государство: армия террора», русский перевод которой издан «Альпиной нон‑фикшн».

На стенде издательства «Книжники». Ярмарка «non/fiction». 29 ноября 2015. Фото Вадима Бродского

На стенде издательства «Книжники». Ярмарка «non/fiction». 29 ноября 2015. Фото Вадима Бродского

Целую россыпь новинок представили «Мосты культуры/Гешарим». Среди них: сборник статей историка русской литературы, почетного профессора Еврейского университета в Иерусалиме Романа Тименчика «Ангелы. Люди. Вещи. В ореоле стихов и друзей», остроактуальная монография Голды Ахиезер «Завоевание Крыма Российской империей глазами караимских хронистов», детская «Веселая Азбука», картинки к которой 80 лет назад нарисовал замечательный Натан Альтман, а теперь не менее замечательный Андрей Усачев сочинил к тем картинкам стихи.

Главным бестселлером издательства «Книжники» ожидаемо стал впервые изданный по‑русски роман Исаака Башевиса Зингера «Тени над Гудзоном». Среди других новинок — книга рассказов Хаима Граде «Синагога и улица», сборник интервью Галины Зелениной со светилами постсоветского «еврееведения» «Иудаика два. Ренессанс в лицах» (захватывающе интересное чтение, на мой вкус), отдельное издание поэмы Переца Маркиша «Куча», роман американской писательницы Ивлин Тойнтон «Современное искусство» (прототип главного героя — художник‑абстракционист Джексон Поллок).

Да и программа ярмарки оказалась, вопреки опасениям, весьма насыщенной. Людмила Улицкая представила свой новый роман «Лестница Якова» («Редакция Елены Шубиной»). В рамках проекта «Эшколот» состоялось comment party «Иди себе: эмигрантские судьбы библейских героев», собравшее блестящее созвездие гуманитариев. Прошла презентация программы «Пижамная библиотечка», основанной в 2005 году Фондом Гарольда Гринспуна, а десять лет спустя пришедшей в Россию. Суть ее предельно проста — в течение года дети от 4 до 9 лет бесплатно получают с доставкой на дом 10 книг, посвященных еврейской традиции и культуре: сказки, стихи, даже комиксы.

Но главным «еврейским» событием ярмарки, безусловно, стала встреча с Машей Рольникайте, автором легендарной книги «Я должна рассказать», новое издание которой, подготовленное Ильей Бернштейном, только что вышло в издательстве «Самокат». На презентацию пришло очень много народу, из всех встреч с писателями, которые состоялись в этом году на «non/fiction», эта была едва ли не самой многолюдной.

Вместе с Машей Рольникайте из Петербурга в Москву приехал Валерий Дымшиц. Ему слово.

 

Писатели тоже люди. И волнуются, и обижаются.

Маша Рольникайте, казалось бы, не обделена читательским вниманием, а ее книга «Я должна рассказать» стала, наряду с «Дневником» Анны Франк, классикой литературы о Холокосте. Но все равно Маше иногда кажется, что все, о чем она говорит и пишет, перестало быть актуальным. Кто‑то сказал ей однажды: «Что вы носитесь со своим Холокостом? Это уже неинтересно. Напишите о чем‑нибудь другом». И обида на одного неумного человека разом перевесила и пять переизданий книги, и перевод ее на 19 языков.

Презентация на «non/fiction», кажется, немного утишила эту обиду, но о презентации ниже. А пока о том, что Маша Рольникайте как будто вняла странному «совету» и написала новую книгу автобиографических рассказов (она готовится к выходу в издательстве «Книжники»), но на этот раз не о войне, не о гетто и лагерях.

Говорит Маша Рольникайте:

 

— Я вовсе не считаю, что тема Холокоста потеряла свое значение, просто все, что я могла и хотела написать о своем пребывании в гетто и лагерях, я уже написала. Мне к этому добавить нечего. Новая книга рассказов — о детстве, о моей семье, о послевоенных годах, о ленинградских писателях.

 

Когда пришло приглашение в Москву, Маша Рольникайте — все‑таки возраст сказывается — колебалась: ехать — не ехать. Потом решилась. Это был для нее трудный день. Поезд, три интервью, презентация, затем два часа она раздавала автографы, и снова поезд домой. Собираясь в поездку, Маша сказала:

 

— Я должна рассказать, я должна рассказывать — это для меня не просто слова, это моя обязанность.

 

Маша Рольникайте во время автограф‑сессии. Ярмарка «non/fiction». 29 ноября 2015. Фото Вадима Бродского

Маша Рольникайте во время автограф‑сессии. Ярмарка «non/fiction». 29 ноября 2015. Фото Вадима Бродского

На встрече с читателями Маша рассказывала о разном: не только о военном прошлом, но и о том, что «палач Вильны» Мурер ушел от возмездия, о зле, которое не наказано, о современных проблемах. Слушали очень хорошо, аплодировали стоя. Сразу после выступления встал хвост за автографами.

Маша говорит:

 

— Подходившие ко мне часто просили: «Надпишите, пожалуйста, “Танечке” или “Сашеньке”, я хочу, чтобы мой ребенок прочитал вашу книгу». Это очень хорошо. А одна женщина купила сразу десять книг для школьной библиотеки.

 

Я спрашиваю Машу:

— Помните наш давний спор, все ваши переживания из‑за нелепого «кому это нужно»? Видите, нужно.

 

— Нужно. Сейчас особенно. Столько злобы вокруг. Надо все время напоминать о том страшном зле. Вот у нас в Петербурге в марте был съезд ультраправых, фашистских партий со всей Европы. Жалко, я поздно об этом узнала. Я бы надела свою желтую звезду и пошла туда стоять в пикете. Я бы посмотрела, как бы они посмели прогнать старуху.

 

Желтая звезда с лагерной формы Маши Рольникайте до сих пор хранится в ее домашнем архиве.

Я спрашиваю:

— А если бы вдруг тема ненависти, ксенофобии, антисемитизма потеряла свою актуальность? Неужели это значит, что ваша книга тоже перестала бы быть значимой?

 

— Есть такая поговорка: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой». Но даже если и так, историю знать надо. Зло многолико. И тот, кто его совершает, убивает не только свою жертву, но и себя.

 

Вдруг, меняя тему, спрашивает меня озабоченно:

— А что, на презентации были не только евреи?

 

Я уверяю, что нет, не только, что для многих — без различия происхождения — эта книга давно, еще в советские времена, стала фактом биографии, становления, самоосознания. И в очереди за автографами стояли не только те, кто только что купил новое издание. Были и хотевшие получить автограф автора на титуле старой, еще в советские годы изданной, зачитанной книжки.

Через много лет после «Я должна рассказать» было опубликовано продолжение: «Это было потом». По‑своему, по‑другому, но не менее важная книга. Между прочим, очень похожую — двухчастную — структуру имеет и лагерная проза Примо Леви. Человек борется с уничтожением и расчеловечиванием, но не может выйти из этой борьбы без потерь. И, выйдя из лагеря, ускользнув от смерти, он не готов к мирной повседневности. Вчерашний лагерник начинает трудную работу возвращения, не только возвращения к нормальной жизни, но и возвращения к себе.

Это все не еврейские, а общечеловеческие проблемы. Но у них есть еврейское измерение. Новое издание «Я должна рассказать» — первое (если, конечно, не считать книг, изданных целиком в еврейской графике: авторской версии на идише и перевода на иврит), на обложке которого видны еврейские буквы. В дизайне использован фрагмент афиши, извещающей о концерте в гетто, одном из тех концертов, на которых смешанный хор пел в переводе на иврит оду «К радости» Шиллера на музыку Бетховена:

 

Коль бней адам — ахим (люди — братья меж собой).

 

И Маша Рольникайте была в числе хористов.

Она и сейчас хорошо поет.

Поделиться

Eastern Daily Press: В поисках дома героини войны из Норвича

78 лет назад, когда нацисты отправляли евреев целыми семьями в лагеря смерти, христианская миссионерка Элси Тилни спасла годовалую малышку по имени Рут, которая впоследствии станет матерью Филиппа Сандса. В 1939 году, в то время как нацисты безжалостно отлавливали евреев, на железнодорожном вокзале оккупированной Вены Элси, рискуя жизнью, взяла младенца из рук ее матери Риты и отправилась в относительно безопасный Париж, где в то время находился отец девочки Леон.

Израиль, 5777

Они были святыми людьми, сохранившими преданность еврейству в самых невозможных условиях. И уж не знаю, что главное — то, что Гур унаследовал эту святость, или то, что святость предков защитила его самым невероятным образом. Но, когда в десантника Гура Недзвецкого, заброшенного на пять километров в глубь Ливана, попало три пули — одна в ногу, другая в живот, и третья, несущая верную гибель, в рот, — он дополз до своих, до него долетел изрешеченный вертолет, и он выжил.

ynet: Мода на кашрут

Большинство владельцев заведений руководствуются чисто экономическими расчетами: анализ рынка часто приводит в выводу, что увеличение доходов за счет харедим, религиозных евреев и традиционной публики превысит убытки от закрытия на шабат. Работа в выходные дни оплачивается из расчета 150% от ставки, что также играет немаловажную роль в решении не работать по выходным.