Рош а-Шана

Cуть еврейских праздников. Новый год

Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц) 1 февраля 2016
Поделиться

Очнуться от дремы

Словосочетание «новый год» на иврите является, до известной степени, оксюмороном. Само слово «год» (шана) указывает на повторяемость и цикличность, а слово «новый» — на изменение, выход за прежние рамки. В сущности, все годы строятся по одной и той же модели. В круговороте времени сменяют друг друга осень, зима, весна и лето, дни становятся то короче, то длиннее. В этом смысле отличия разных лет друг от друга незначительны, а ведь когда мы говорим о «новом», мы надеемся увидеть что‑то иное, отличающееся по существу.

Неизменный годовой цикл не сводится к изменению погоды и сезонов. Цикличность и постоянство лежат в основе всей жизни. За исключением небольшого количества знаменательных событий, жизнь каждого из нас течет своим чередом, не выходя за привычные рамки повседневной рутины. Даже те события, которые, казалось бы, содержат в себе изменения или эмоциональное потрясение: рождение, вступление в брак, смерть — тоже вписываются в постоянные, заранее заданные модели поведения. Большинство из нас действуют столь стереотипно, что иногда кажется, будто по жизни идут не разные люди, а один усредненный образ вновь и вновь переживает одни и те же события. Заводная кукла, имитирующая жизнь своими шаблонными движениями, перемещается с места на место, меняет одежды и ходит на одинаковые церемонии, повторяя одни и те же жесты, произнося одни и те же слова, испытывая одни и те же чувства. Но что же при этом делают не куклы, а люди из плоти и крови, обладающие уникальной личностью и своей особой судьбой? Кажется, что они спят или живут вегетативной жизнью, наподобие картофельных клубней. Они ждут «нового года», когда кто‑нибудь разрушит оковы рутины и разбудит их.

Рош ѓа‑Шана знаменует собой начало года. Центральным событием этого дня является трубление в бараний рог — шофар. Шофар — не музыкальный инструмент и никогда им не был. Прерывистые трубления сменяются длительным протяжным звуком, и рог кричит, плачет и стонет. Его зов кажется то угрожающим, то неугомонным, то страшным. По словам Рамбама, шофар словно взывает: «О спящие, очнитесь ото сна! Пробудитесь от дремы!.. О вы, забывшие истину и погрязшие в мирской тщете, все ваши годы проходят в погоне за суетными и пустыми вещами, которые вам не помогут, вас не спасут. Вспомните о душе, измените свою жизнь и выпрямите стези ваши!» Рамбам. Мишне Тора, Законы раскаяния, 3:4. Поэтому шофар не должен быть сладкозвучен. Его задача — пробудить и потрясти, вывести из дремоты.

Религиозная жизнь: прервать рутину

Звук шофара должен нарушить то оцепенение, в которое погрузила нас рутина, и вывести нас на путь раскаяния, ведущий к Б‑гу. Именно в этом и состоит суть раскаяния: в пробуждении способности изменяться, быть самим собой, а не просто функцией окружающей среды, отражением газетной рекламы и мнения соседей или даже оживлением своего собственного Я в молодости, когда оно еще жило подлинной жизнью. Здесь, разумеется, напрашивается вопрос: неужели раскаяние и приход к вере действительно связаны с возрожденным ощущением собственного Я? Разве иудаизм, включающий в себя множество запретов и повелений, тысячи детализированных указаний, не являет собой многократное повторение одного и того же, не несет в себе окончательное торжество шаблона?

В действительности есть две причины, по которым этого не происходит. Нельзя не признать, что на самом деле молитвы, заповеди и добрые дела складываются в рутину, но получающуюся систему совсем не просто подогнать под трафарет повседневной жизни. Напротив, две различные модели постоянно сталкиваются друг с другом. Религиозная рутина то и дело врывается в обычное течение жизни, прерывая плавное скольжение: еда, питье, работа, и это нарушение становится катализатором изменения. В сущности, именно «мелочные придирки» еврейской Ѓалахи Ѓалаха — традиционное иудейское право, совокупность законов и установлений иудаизма, регламентирующих религиозную, семейную и общественную жизнь верующих евреев. , ее вмешательство во все сферы жизни и спасает от погружения в болото животного существования. За каждым действием следует пауза. Она призывает нас хотя бы на несколько мгновений приостановить этот постоянный житейский бег и перейти в иную систему координат, которая не порождена шаблоном повседневности и в рамках которой совершаются благословение, молитва, омовение рук.

К этому надо добавить и еще одно соображение, имеющее принципиальное значение. Как бы ни был человек погружен в рутину заповедей и мелочей, на нем лежит обязанность вкладывать душу в то, что он делает. Разумеется, мы можем ввести в заблуждение окружающих, но Творца не обманешь, и поэтому никому не стоит утешать себя мыслью, будто никто не узнает, что у него на сердце.

Во всякой иной области человек может годами выполнять механическую работу, и от него не потребуют ничего большего, да и он сам не почувствует надобности выработать какой‑либо иной, более глубокий подход. Он может быть способным и эффективным работником, прекрасным педагогом, духовным лидером, верным мужем и любящим отцом, но все это будут лишь маски. Хуже того, зачастую за маской может не оказаться никакого лица. Однако в мире иудаизма так существовать невозможно. Тому, кто решит и здесь жить по шаблону, по крайней мере, не удастся избежать отчетливого ощущения того, что он поступает неправильно и недостойно, живет во лжи. Эта потребность в глубине и значимости не дает покоя религиозному человеку. Поэтому, как бы мал и невелик он ни был, у него есть реальная возможность в определенные моменты заново испытать ощущение полного обновления, подобного тому, каким стало дарование Торы на горе Синай. Не случайно Рош ѓа‑Шана назван Днем памяти о Сотворении мира.

Трудно поверить

Часто говорят: «Блаженны верующие! Как хорошо тому, кто верит!» Но возможно ли в наше время, отличающееся скептицизмом и трезвым взглядом на мир, по‑прежнему оставаться верующим? Быть может, вера ушла в прошлое вместе с поколениями еврейских местечек в черте оседлости, средневековых гетто, эмигрантских кварталов на краю света? Разве в наш век возможна настоящая вера?

В этой связи вспоминается характерная история из еврейского фольклора. Дело было так. Заявление прославленного своей мудростью царя Шломо: «Дурень верит всему» Мишлей, 14:15.  — потрясло всех дурней. Со всего света собрались они на съезд, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Ведь раньше — до того, как стало известно, что «дурень верит всему», — нельзя было безошибочно отличить мудреца от глупца, и в дураков не тыкали пальцами. Что же начнется теперь, когда все они себя выдадут? Дураки судили‑рядили и наконец придумали. Они решили, что теперь, дабы их не подняли на смех, им надо поступать ровно наоборот: ничему не верить. Этому решению они следуют до сих пор. Потому, когда люди начинают говорить о невозможности поверить и об абсурдности веры, облекая эту нехитрую идею в самые разные, простые или ученые, слова, сразу хочется их спросить, не были ли и они делегатами на том съезде.

Это не значит, что путь к вере легок. Он непрост ни для того, кто воспитывался в религиозном доме, ни для того, кто рос в нерелигиозной среде. Для каждого в отдельности и для всего мира стезя веры одновременно и длинна, и кратка. Это не столбовая дорога, по которой спокойно пройдет каждый. Это узенькая, петляющая тропинка, сугубо личный и индивидуальный путь. В этой связи можно привести простые и глубокие слова одного праведника, основанные на фразе из Псалмов: «Ибо я знаю, что велик Г‑сподь» Теѓилим, 135:5. : это знаю я и только я — больше никто не знает это так же, как я Сихот ѓа‑Ран, 1. . Другой может знать больше и глубже меня, его познания могут быть несравненно шире моих, однако в конечном счете речь идет о личном, невыразимом ощущении. Отведав какое‑нибудь лакомство, я могу аппетитно расписывать, что съел и что при этом почувствовал, но все‑таки не передам этим свое вкусовое восприятие. Его может испытать лишь тот, кто сам попробует кусочек. Таков смысл слов Писания: «Вкусите и увидите, как добр Г‑сподь» Теѓилим, 30:12.  — вкусите сами.

Не на небесах и не за морем

Кто же способен этого достичь, кто может отведать «плода древа жизни»? Разве для этого не нужно быть незаурядным человеком и великим мудрецом, чистым и сердцем, и мыслями? Кто еще может достичь подлинно «религиозного опыта»?

Наиболее четкий ответ на этот вопрос дают слова Торы, которые зачитывают в синагогах в субботу перед наступлением нового года: «Не на небесах она, чтобы сказать: “Кто бы взошел ради нас на небо, достал ее нам и дал ее выслушать, и мы исполнили бы ее?”» Дварим, 30:12. .

Где же находится эта вера? Она не на небесах и не за морем, но гораздо ближе: «в твоих устах и в твоем сердце». Ибо действительно (это верно и на уровне личного переживания и как глубокая теологическая истина) каждый человек произносит множество вещей, свидетельствующих о его вере и о том, что он полагается на Г‑спода, но часто он сам не отдает себе отчета в том, что говорит, и не может распознать, во что по‑настоящему, в глубине сердца, верует. Произнося по привычке: «Все будет хорошо», мы не замечаем, что в этой фразе находит свое выражение вера. Она проявляется и в словах утешения, обращенных к плачущему ребенку, и в осознании того, что, несмотря на все передряги, можно все‑таки жить достойной и полной жизнью.

Некоторые, и «отрицая все», всем сердцем веруют в Б‑га Израиля. Порой человек, отбрасывая все, что несут в себе религия, традиция и наследие наших предков, все‑таки сражается за то, что кажется ему добром и справедливостью. Такие люди встречаются и среди интеллигенции, и среди простого народа, они могут блуждать извилистыми путями или следовать прямой тропой. У них в изобилии имеется подлинная вера, она «в их устах и в их сердце», однако различные препятствия и преграды сбивают их с толку и заставляют прийти к выводу, что все это не для них. Они полагают, что подлинная религиозная вера существует лишь где‑то в заоблачных высотах или за семью морями, и потому не ищут ее поблизости, не пестуют и не взращивают тот росток, который произрастает в их собственной душе.

На иврите слово эмуна («вера») связано и с тем значением, которое несет в себе однокоренное слово омен: пестующий, выращивающий дитя. Итак, росток веры надо пестовать и оставлять ему место для развития, надо холить и лелеять свой подлинный, религиозный опыт, предоставляя ему возможность найти свое выражение. Бояться надо не себя, а консенсуса, достигнутого на съезде дураков. Так мы сможем развить имеющийся у нас потенциал, который требует только своей практической реализации, как сказано: «Оно в твоих устах и в твоем сердце, чтобы исполнять его» Дварим, 30:14. .

Пусть этот год будет новым

Год сменяется годом, и «что было, то и будет, и что творилось, то и будет твориться» Коѓелет, 1:9. . Человек может всю жизнь бездумно повторять одни и те же механические действия. Каждый следующий год становится для него продолжением предыдущего, по сути, он вечно живет в старом году. Это нескончаемый сон, замкнутый круг, из которого не находится выхода. Именно поэтому в Новолетие и раздается призыв шофара. Он неприятен для уха, этот бессловесный вопль. Ведь где взять слова, которые подошли бы каждому, в которые разные люди вложили бы один и тот же смысл? Поэтому рог кричит, то рыдая о минувшем и безвозвратно сгинувшем, то предостерегая, что нет предела нравственному падению, а иногда и победно провозглашая, что изменение достижимо и, невзирая на круговорот времени, грядущий год может стать по‑настоящему новым.

Поделиться

Bloomberg: Самый популярный бизнес у ультраортодоксальных израильтянок? — Конечно, хайтек!

Привлечение ультраортодоксов к работе в хайтеке, страдающем от недостатка квалифицированных работников, стало в Израиле задачей государственного уровня: многие государственные структуры вовлечены в это. Единственная сложность в том, что ультраортодоксы ищут такую работу, которая позволяла бы им сохранять свой строго религиозный образ жизни.

Каббалисты XVI–XVII веков. Цфат и Иерусалим

Цадик сказал женщине, что, вернувшись домой, она увидит, что сыну стало хуже. Вскоре после этого владелец местечка устроит большой прием, на который приглашены три знаменитых доктора из города Лемберга. Ей нужно будет попросить всех троих осмотреть ее сына. Осмотрев ее сына, они увидят, как он слаб, и скажут, что надежды на выздоровление нет, — однако она не должна отчаиваться.

Основные направления в учении хасидизма

А в минуту вдохновения, когда увлекают тебя мысли утонченные и возвышенные, обуревают чувства чистейшие, и сердце и ум не в силах вместить их, и дух твой содрогается, и внутренний взор обретает внезапную ясность и прозревает лики и деяния всех поколений, от края до края мира, — разве это не Б‑г твой взывает к тебе?